Приятного прочтения
Рыжая Кошка
и сопляками — счастье, если хоть одному из пяти восемнадцать стукнуло. Можно было, конечно, их уму-разуму поучить, мордой об землю, благо землю они здесь копытами так перепахали — хоть завтра засеивай, да времени жалко.
Ладно. Наметил я себе самую большую в лагере палатку — она же, по совместительству, самая высокая, самая желтая, самая охраняемая, и суетятся вокруг нее не в портках на босу ногу, а все больше в шелках да конные. Сунулся было к входу, а тамошний караул — здоровые такие парни, в полном доспехе, каски, то есть шлемы в стиле «буратино», надраено все так, что смотреть больно — ка-ак лязгнут своими топорами. Хорошо, отскочить успел, а то ведь так и без носа остаться можно.
— Куда?
Я свиток показываю. Караульный, что справа, концом шлема на печать навелся, взгляд сквозь забрало сфокусировал, с минуту изучал, затем к палатке развернулся и звучно так: «Ы-ы-г-o-o» прогудел. Эффекта никакого не последовало. По крайней мере, внешнего. Товарищ в доспехе подумал-подумал, да как взревет: «Ы-ы-ы-г-г-о-о!», да так, что полог колыхнулся.
Подействовало. И минуты не прошло — выходит из шатра длинный худосочный субъект, весь в коричневом, даже перо в шапочке, на ходу булку активно дожевывает — так, что крошки изо рта и чавк на пять метров.
— Чаво?
Караульный на меня, точнее, на свиток, указал.
Субъект остатки булки в пасть запихал, руки об камзол вытер, на меня посмотрел — сверху вниз, будто помоями окатил, сцапал свиток и только собрался обратно в шатер нырять — я его за полу ухватил.
— Эй, — спрашиваю, — куда это вы, сударь?
— Мы-у-чить ышо ымо.
— Во-первых, — говорю, — дожуй сначала, прежде чем с человеком разговаривать. Во-вторых, не имей привычки хватать чужие вещи без разрешения. Вредно это бывает. Хватанешь как-нибудь «лимонку» без кольца... А в-третьих, раз уж схватил, читай прямо тут. Здесь, знаешь ли, светлее, воздух чище...
А главное — мне спокойней.
Коричневый аж задохнулся от такой наглости. Не до конца, правда.
— ТЫ! — выплюнул. Вместе с остатком булки. И почти попал, главное. — С кем говоришь!?
— Понятия не имею, — сознаюсь. — Вы мне не представлялись. Но это ничего, — а сам второй свиток достаю, тот, который с пятью печатями, — вы же тоже не знаете, с кем говорите.
Субъект тем временем уже начал было пасть для нового вопля открывать — увидел печати, осекся и так затрясся, что чуть первый мой свиток в грязь не уронил.
— П-прошу п-ростить, — бормочет, — в-ваше...
— Наше, наше, — подбадриваю его, — ты давай, читай.
— Н-не осмелюсь, в-ваше... послание адресовано благородному графу Леммиту.
— Ну так чего мы стоим? — интересуюсь. — Давай найдем товарища графа и вручим ему письмо. Вас же, наверное, за это кормят.
В этот момент левый караульный не выдержал — гудеть начал. Звук низкий, будто по здоровенному церковному колоколу
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
