Приятного прочтения
Рыжая Кошка
гранаты на головы скатывай.
Нашел нужную дверь — хорошая такая дверь, дубовая, с ходу на ура не вынесешь, разве что гранатой, прислушался — тишина — и осторожно постучал... сапогом.
— Заходи.
Я и зашел.
Честно сказать — кое-какой тремор у меня наблюдался. Не люблю я вот такие визиты к вышестоящему командованию... и ничего хорошего от них не жду. Когда все идет как должно, командование не нами интересуется, а результатами нашей работы. Зато вот когда результатов нет... тогда... Во-оздух!
У нас был наш капитан — и он для нас был всем. Отцом родным, матерью заботливой... господом богом и сатаной в одном лице. Он посылал нас на смерть — и вытаскивал с того света, а мы верили в него беззаветно. И Генка Пряхин тогда, зимой, приполз с пятью пулями в теле именно потому, что боялся подвести капитана... подвести нас.
Даже когда его не было рядом... даже сейчас мне все равно иногда казалось, что он наблюдает за мной. Я чувствовал... такой знакомый... усталый внимательный взгляд.
Откуда вы смотрите за мной, товарищ капитан?
И под этим взглядом я почувствовал, как сами собой распрямляются плечи, и ноги словно сами по себе делают четкий шаг и, звонко щелкнув каблуками, замирают, а рука идет к виску...
— Товарищ комбриг, старший сержант Малахов по вашему приказанию прибыл.
Стол у товарища комбрига хороший. Массивный такой, темного дерева... одна столешница сантиметров пять в толщину — «шмайссер» не возьмет. А стоит он аккурат около окна — тоже большого, широкого, особенно для столь небольшого помещения — так, что любой, кто заходит сюда, в первые секунды видит только смутный силуэт на фоне слепящих лучей, зато сам — как на ладони.
— Вольно, — командует силуэт и делает какое-то неясное движение головой. На стул кивает, догадываюсь я, но продолжаю стоять — команды не было. Секунда, другая...
— Да ты садись, Малахов, — добродушно говорит комбриг. — Разговор у меня к тебе будет долгий.
Где-то я уже такое начало слышал. Недавно совсем.
— Слушаю, товарищ комбриг.
Точно! Вспомнил — именно так ко мне Аулей обратился, когда они с Иллирием меня на покойного Гарика ориентировали. Ну да, почти что слово в слово.
— Нет, — говорит комбриг. — Для начала это я тебя послушаю, старший сержант. Расскажи про себя. Что такое автобиография, знаешь?
— Так точно.
— Ну вот и изложи мне свою автобиографию, — усмехается. — Устно.
Вот те раз, думаю. Приехали. Автобиографию ему, значит. Устно. Спасибо большое, только вот мне на бумаге как раз сподручнее — с грамматикой-то у меня проблем нет, зато обдумать можно все спокойно, не торопясь. А то ведь слово — оно, как известно, не воробей.
— А как излагать? — интересуюсь. — Полностью, со всеми подробностями или сразу с призыва начать?
— Подробности, — говорит комбриг — можешь опустить... по своему усмотрению. Что нуж
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
