Приятного прочтения
Рыжая Кошка
ору, — подхватывает белоперый.
Я на рыжую покосился — пулемет не выпустила, но расслабилась. Слегка.
— Все это, конечно, замечательно, — встреваю. — Вечер воспоминаний и так далее. Но как все-таки насчет документов?
— Боюсь, добрый человек, — гудит сэр Холера, — что хоть и ведомо мне, что вы, пришедшие из другого мира, именуете сим словом, но новшество это у нас пока не прижилось. Так что если мои слова для вас недостаточны...
— Да разве может посметь этот невежа сомневаться в ваших словах?! — это один из оставшихся вскинулся. — Он, между прочим, даже не соблагоизволил назвать свое имя, не говоря уж о том, чтобы продемонстрировать нами эти... документы.
— Имя, — говорю, — это запросто. Старший сержант Малахов. А что до документов, то вот, — «ППШ» поднимаю, — документ номер раз, а если кому мало покажется, то у госпожи Лико еще один имеется. Такие окончательные печати ставит — глаз не оторвать.
Это я специально для молодого сказал. Он, похоже, на дуэль меня вызывать собрался или еще чего в этом роде. Тоже мне, Мартынов выискался.
— Ваши документы, — Холера, похоже, забавляется, — воистину внушают доверие и почтение. Однако, господа, мы совершенно загородили дорогу, а кортеж принцессы вот-вот будет здесь.
— Кайне проблем, — говорю. — Сейчас сдам на полсотни метров назад, там как раз такая замечательная прогалинка в кустах виднелась.
— Буду вам весьма признателен, благородный господин Малахов, — гудит Холера.
Ладно. Отъехал я с дороги. Холера обоих молодых вперед услал, а сам рядом остался.
И тут из-за туч солнце брызнуло. Теплое, летнее.
Лес сразу другим стал. Живым, зеленым, птица где-то неподалеку запела.
Я на сиденье откинулся, лицо под лучи подставил. Хорошо. Слышно только, как лошадь графская тихонько пофыркивает. А на коленях — родной до боли «ППШ», и кажется — сижу я в своем окопе, вот так же лицо под солнце подставив, и тишина, только кузнечик на бруствере изредка стрекотать принимается. Дальше по траншее ячейка Кольки Панченко из Самары, его ранило через неделю, а сейчас он травинку грызет. А высоко-высоко в небе точки птиц кружат, будто арткорректировщики.
Я уж и забывать начал, что такая благодать бывает.
Минут пять мы так загорали. Потом слышу — топот. Кавалькада приближается. Кое-как глаза разлепил — чес-слово, еще минут пять, и я бы под этим солнышком закемарил, — гляжу, скачут. Колонной по два.
По большей части в голове колонны ребята в консервах скакали. Надо полагать, за неимением других танков. А еще — хваткие такие парни в зеленом, и поперек седел у них, что характерно, немецкие карабины лежат, и по тому, как они их небрежно придерживают, видно — не вчера они их в руки взяли.
Что ж, думаю, это радует.
На наш «Додж» из колонны, конечно, косились, но рта никто так и не раскрыл — дисциплина на уровне. Только когда боевое охранение мимо пр
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
