Приятного прочтения
Рыжая Кошка
чем, кто где был — попадали, будто одной очередью срубленные. В голове даже мыслей нет, точнее, одна на всю голову — спа-ать!
И тут появляется этот... старший лейтенант и начинает нас строить. Нас, разведчиков, с задания вернувшихся, по стойке «смирно» строить. Я в первый момент, как на ноги поднялся, вообще не сообразил, чего он от нас хочет. Да что там — я его и не видел толком. Маячит чего-то перед глазами, надсаживается, упасть обратно не дает.
Первым из нас Коля Аваров опомнился, и он-то этому лейтенантику и выдал — горячий горский человек. И про маму... и прочих родственников... Я от этих оборотов даже проснулся... немного.
Уже на этот шум старший лейтенант Светлов прибежал — он в тот раз с нами не ходил, потому, наверное, и вник в ситуацию с ходу — отвел этого... тоже лейтенанта в сторонку и объяснил ему... понятно. В общем, больше мы его не видели.
Начальство бывает свое, а бывает... Может, он вообще не с нашей дивизии! Подумаешь, лейтенант старший. Голову ведь тоже иногда использовать надо... По назначению.
Смотрю — идет к нам через двор мужик, лет сорока, плотный такой, с усами такими пышными, в точности как у начштаба дивизии, в нашей форме — ремни, портупея, все как полагается, и форма, что характерно, комсоставская. Только... что-то в ней было неправильное, а вот что — это я сообразил, только когда он почти до нас дошел.
Старая это была форма. Комбриговская, с ромбами вместо четырех шпал. У меня самый первый комполка тоже до войны переаттестоваться не успел, так до 42-го в документах и писал — командир полка комбриг Ломов. А многие, я слышал, и после аттестации так ромбы в петлицах и таскали — все-таки, что бы там ни говорили, а полковник — это полковник, ну а комбриг — это было почти как генерал.
Интересно, думаю, а он вообще в курсе, что у нас погоны снова ввели?
Ладно. Честь я ему отдал, все, как полагается, Коля — так тот вообще вытянулся, словно штык проглотил, глазами начальство ест вместе с сапогами. Сапоги, кстати, у этого комбрига не офицерские, а солдатские кирзачи. Я вниз тихонько посмотрел — у меня-то как раз хромовые, из «Студебеккера». Прямо неудобно как-то получается. Не буду же я ему объяснять, что нам, разведке, такие вещи — типа сапог офицерских или там сукна, не то чтобы разрешены, а, скажем, не подлежат наказанию.
Комбриг нам тоже коротко так откозырял, руки за спину заложил и на меня уставился.
— Кто такой? — отрывисто спрашивает.
— Старший сержант Малахов, — рапортую. — Разведывательная рота 134-й стрелковой дивизии.
— Малахов, значит, — повторяет комбриг и смотрит при этом... испытующе. — Старший сержант.
— Так точно, товарищ комбриг.
— Довелось мне тут, — говорит и улыбается уголками губ, — почитать про твои подвиги.
Ежкин кот, думаю, да что это такое вокруг меня происходит? Кого ни встречу — все про меня знают. Что ж это за рапорт про меня Аулей
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
