Приятного прочтения
Трудный ребенок
о ясно — не уйти, и драться все равно придется, и лучше это сделать, пока остались хоть какие-то силы.
Я смотрел на этот мутный заоблачный свет и вдруг четко, как наяву, увидел.
Здоровенный рыжий эсман, рукава камуфляжной блузы закатаны по локоть, и видно — руки заросли шерстью, прямо орангутанг какой-то, — прислонился к стволу березы и пытается закурить, а в зажигалке то ли бензин кончился, то ли кремень, щелк, щелк, скорее все-таки бензин, искра есть, и, похоже, он от этой искры и пытается прикурить, страдалец.
— Да, Вилли, — говорит кто-то слева, мне его не видно, — а нервы у тебя стали совсем никуда.
Рыжий, не прекращая попыток раскурить, что-то бурчит в ответ.
— Да, Вилли, — продолжает тот же голос, — это тебе не за девками по двору гоняться.
Рыжий наконец взрывается. Зажигалка летит в сугроб, следом — сигарета.
— Откуда они, черт их побери, взялись, эти русские? Здесь же не было никаких банд, Ганс. Из какой богом проклятой норы...
— Какие банды, Вилли, — тот, кого не видно, явно издевается, по голосу это ясно слышно. — Посмотри на их оружие, на форму. Это русская войсковая разведка, бедный ты мой баварец, мы же в прифронтовой полосе. Или ты забыл, какой сейчас год на дворе?
Рыжий начинает носком сапога расшвыривать снег — зажигалки, что ли, жалко стало, — а еще двое эсманов волокут мимо за ноги тело: волосы на затылке слиплись, и снег за ними розовеет, а гимнастерка — наша! — на спине вся изорвана, здоровые дыры, выходные, от очереди в упор.
И почему-то я знаю, что мне ни в коем случае нельзя увидеть лицо того, которого волокут.
И я затряс головой, стараясь избавиться от этого проклятого наваждения и вспомнить, как оно было тогда на самом деле.
Мы развернулись им навстречу, как загнанные волки, только волки сражаются за свою шкуру, а нам надо — и плевать, что их вдвое больше, — нам надо дойти и доложить — а потом можно подыхать хоть по сто раз на дню. А умереть до этого мы права не имеем.
И когда они появились — разгоряченные, по сторонам не смотрят, ну как же, вот-вот они настигнут, вот-вот замелькают за деревьями спины, которые можно будет наконец поймать на мушку. А из-за деревьев им навстречу полетели гранаты — одна, две, три — мало, мало, зря угробили столько на растяжки, и я вывернулся из-за ствола и короткой очередью подсек темную фигуру, мечущуюся между деревьями, и тут же второю — «с тычка», что называется, он как раз начал высовываться из-за ствола, — и напоролся на очередь, а потом боек щелкнул впустую, ну да, их-то было в том рожке всего девять, как раз на две очереди, бесполезный автомат улетел куда-то в сторону, а я выхватил пистолет — у меня тогда был трофейный польский «вис» — и прыгнул.
Самое сложное было — удержаться на ногах. А то приложишься лбом об дерево...
Я удержался, взглянул — в двух метрах впереди был фриц, как он меня не видел — не знаю, но он азартно
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
