Приятного прочтения
Трудный ребенок
Шершень его открывать полез. А он же — деревня, полтора класса образования, хоть немецкие мины курочит лучше любого академика. Короче, шампанского он до этого в глаза не видел, а потому откупоривать начал, как поллитру. И откупорил. А оттуда ка-ак шибанет!
Витя завизжал, бутылку отбросил — решил, как потом выяснилось, что это не бутылка, а граната такая у немцев появилась, нового образца. В общем, полземлянки в пене, а в бутылке осталось только что по донышкам разлить. Может, конечно, поэтому оно мне не показалось, просто не распробовал, но только на вкус — кислятина с пузырьками.
Арчет бутыль откупорил, разлил по кружкам. Встали, сдвинули — Жиль слезы беретом утирает.
— Я... Мы... За свободную Францию.
— И за победу, — дополняю. — Во всех мирах.
Приняли. Арчет по новой налил. Я на него, было, покосился, а потом думаю — да что, в самом деле, в этой плетенке ладно если полтора литра наберется. На троих, считай, по пятьсот на рыло, причем хорошего красного вина — градусы абсолютно не чувствуются.
Хотя... Помню, нас в мае одна селяночка тоже так приветила — наливку на стол поставила. Тоже — в пасть льется, словно вода из родника, и голова как стеклышко. А захотел встать из-за стола — оп-па, ноги-то и не держат. И напарничек чего-то в уголке свернулся.
— А теперь, — начинает Жиль. — Я хочу...
— Я тоже хочу, — встрял Арчет. — Мне, парни, очень по душе этот ваш обычай — пожелания произносить. И я тоже хочу пожелать, чтобы мы... чтобы у нас...
— В общем, — говорю. — Будем жить! Пей, лучше все равно не скажешь.
Выпили.
— А сейчас, — снова начинает француз.
— А сейчас, — объясняю, — третий тост. Молча. За тех... За тех, кого с нами нет и никогда уже не будет.
Приняли. Арчет последний раз по полкружки нацедил.
— Ну... а это...
— Это, — перебивает Жиль, — мы наконец поднимем за то, что даже под этим небом, под этим солнцем бывают такие встречи. И пусть же их будет еще много у каждого из тех, кто сидит сейчас за этим столом.
— Зер гут.
Допили.
— Ну вот, — говорю. — Отметили.
— Ви? — удивляется Жиль. — Это не есть праздник. У нас, в шато, когда мы празднуем, мы ставим большой, на всю улицу стол, ставим еду, вино, играет оркестр, и мы...
И снова какую-то песню затянул.
— Так, — говорю. — Товарищ старший стражник. Гостю больше не наливай.
Арчет бутылку перевернул, потряс.
— Так ведь, — отвечает, — и нечего больше.
— И хорошо.
Но все равно, думаю, надо что-то с французом делать. А то явится сейчас Аулей, а мы тут сидим с пьяным штабным курьером — прямо два шпиона какие-то.
— Эй, шевалье, — тормошу. — Кончай спиваты. Расскажи лучше, как ты сюда попал.
— Сюда? — удивляется Жиль. — Серж, сюда меня привел ты.
— Да нет. Сюда, в смысле, в этот мир.
— О-о
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
