Приятного прочтения
Трудный ребенок
ом...» и так далее. Ей-богу, не сочиняю, был такой приказ.
Влетел этот курьер на двор — лошадь взмыленная, пена с нее клочьями летит, — соскочил, поводья, не глядя, какому-то гаврику бросил и бегом ко входу в башню. А я гляжу: вроде одет-то он по местной моде — плащ, кафтан и прочие ботфорты, да вот только на голове у этого фельдъегеря берет набекрень, а на груди чего-то угловатое и железное болтается, со стволом, что характерно, и рукояткой — ну очень на автомат похоже, правда, незнакомой системы. Но то, что автомат, а не скребок для подковы, — руку на отрез даю.
Я аж подскочил.
— Эй, — кричу, — мусью! А не парле ли вы дю Франсе?
Курьер тоже подскочил — у него это еще лучше получилось, — приземлился и головой завращал.
— Que... Где меня звать?
— Здесь тебя звать.
Тут он наконец меня увидел — и снова подпрыгнул.
— О, боги... mais c'est impossible!... Ты есть советский, русский?
— Был, есть и буду есть, — киваю. — А ты — vive la France?
— Oui, la France un... — и затарахтел секунд на сорок.
— Стоп, стоп, стоп, — машу. — Крути назад, мусье. Все мои французские слова ты уже слышал.
— О, pardon moi... Я хотел говорить, что я сильно рад человека из одного с мой мир, храбрый солдат союзный армии. Очень, очень сильно рад. Ах, да, позвольте представиться: Жиль де Ланн, я здесь курьер, имею важное письмо к барону Аулею, но, сразу как отдам мой друг, я бы хотел...
— Эге. А барона, — говорю, — нет. Еще с утра уехал.
— Как?!
— Да вот так. Сел на коня и ускакал.
На француза словно ведро воды плеснули. Увял, съежился, бедняга, весь какой-то поблекший стал.
— Но как мне быть? — бормочет. — У меня приказ... Срочно, в собственные руки... Я спешил...
— А священник наш не подойдет? — спрашиваю. — Отец Иллирий. Он при Аулее вроде замполита. Тоже штабной офицер. Как бы.
— Нет, письмо может вскрыть один сам барон. Боги, как же мне быть... Мне был сказано — быстро, как только можно.
— Ну, раз как только можно, — говорю, — тогда айн момент обожди. Автомат только соберу — и пойдем.
— Куда?
— К Иллирию, куда же еще.
Должен, думаю, быть у них какой-то сигнал для таких случаев. Не поверю, чтобы Аулей из замка мог уехать, о чем-нибудь этаком не позаботившись. А если есть тут три зеленых свистка вверх, то Иллирий о них наверняка знает.
Собрал быстро «шмайссер» — француз от нетерпения вокруг уже тарантеллу пляшет — закинул на плечо; собрался было идти и вдруг «Трех мушкетеров» вспомнил.
— Слушай, — говорю. — Как ты там сказал тебя звать? Жиль де Ланн?
— Да.
— Так ты что, из дворян будешь?
— Что? Ах да, я дворянин, только... как по-русски... небольшой, всего лишь шевалье.
— Как д'Артаньян, что ли?
— О да, как д'Артаньян! А ты читал Дюма?
— Ну,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
