Приятного прочтения
Твоя Рашель...
аблюдается — то ли спят еще все, то ли уже разбрелись кто куда — черт его знает, часов-то нет.
Ну, я пару минут посидел, подождал и начал слегка злиться. Встал из-за стола, подошел к двери, что на кухню, — а она запрета. И звуков из-за нее, что характерно, никаких не доносится.
Вообще-то я человек культурный, хотя иногда это и не очень заметно. Поэтому я для начала по той двери вежливо так постучал.
Жаль только, что вежливость эту мою никто не оценил. Пришлось по ней сапогом добавить. Тот же эффект — ноль да семечки.
Вот тут я уже начал злиться, уже не слегка и не чуть-чуть. Да что ж это, думаю, в самом деле такое, а? В собственном замке поесть нормально нельзя. Ладно, думаю, держитесь, гады, сейчас я этим поварам устрою выездную сессию полевого трибунала. Пусть потом Аулею жалуются, если будет чем.
Вышел из столовки, пошел прямой вход на кухню искать. Прихожу — заперто.
Интересные, думаю, дела тут творятся. Кухня, похоже, дезертировала в полном составе, да и вообще народу что-то не видно. Только часовые на башнях да один гаврик у полуторки томится. Снаряды, кстати, с нее местные так и не разгрузили, побоялись, наверно, и, в общем, правильно сделали, что побоялись. А кроме часовых, никого не видно и не слышно. Хотя нет, что-то слышно — пение какое-то хоровое доносится. Тоже мне, нашли время для репетиций, хор Пятницкого.
Часовой у снарядов при виде меня приосанился, руку зачем-то на меч положил. Кираса на нем, правда, сто лет как не чищена, да и вообще — внешний вид хромает на все четыре гусеницы. Те еще ППС, сразу видно — про устав караульной службы люди слыхом не слыхивали. Эх, нет ведь чтобы вместо Трофима с «максимом» сюда хороший кадровый старшина свалился!
— Благословен день, господин серант!
— И тебе доброе утро, — говорю. — Только вот на будущее запомни — не господин, а товарищ, и не сервант, а старший сержант. Ферш... тьфу, ясно?
Часовой лоб наморщил, подумал чуток, а потом радостно так гаркнул на весь двор:
— Будет исполнено, господин старший сежрант!
— Сержант. Кстати, — спрашиваю, — а где вообще все? Повара, например? Они что, переучет содержимого погребов проводят? На случай осады?
— Но господин старший сежрант, — удивленно так заявляет часовой, — сегодня ведь День божьего Благодарения. Все собрались в замковом храме на благодарственную молитву. А кухня сегодня будет заперта весь день, потому что — тут он чего-то в воздухе перед грудью нарисовал — не подобает, вознося хвалу богам, отвлекаться на мирские заботы.
— Так что же это, — спрашиваю, — выходит? Постный день сегодня?
— Не постный, господин старший сежрант, — отвечает часовой, — а День божьего Благодарения!
— Да не сежрант я, а сержант. Сер-жант! Запомнил?
— Попробую запомнить, — озадаченно так говорит часовой, — господин старший сержант!
— Ладно, — говорю. — Тебя-то самого звать как
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
