Приятного прочтения
Совет динозавров
ше мертвого.
Лично и положил. Когда на шоссе один раз засаду устроили и легковушку со штабными расстреляли. Гауптмана из отдела связи живым взяли, а майора рядом с шофером я одной очередью и срубил. Капитан, когда потом документы с убитых просматривал, так и сказал:
— Ты, — говорит, — Малахов, оказывается, не просто майора уложил, а барона фон Бромберга, начальника оперативного отдела 17-й танковой дивизии. Три Железных креста имел, один за Францию и два за Россию. Киев и Ростов.
— Ну вот, — говорю, — было три, а теперь и четвертый получит, березовый. Таких крестов мне для них не жалко.
Этим-то я рассказывать не стал. Неудобно как-то при Каре.
— Не сомневайся, — Трофим говорит, — Аулей — барон самый настоящий. Полновластный господин замка Кроханек и прилегающих окрестностей. Я, как в 41-м сюда угодил, так в его дружине и состою.
Тут уж мне обидно стало. Аулей, конечно, с виду мужик хороший, да и дело они тут тоже, наверно, нужное делают, но только больно уж просто этот Трофим все излагает. Будто и не жил никогда при советской власти. Я и говорю:
— Быстро же ты, Трофим, господина себе нашел. И долго, — спрашиваю, — раздумывал, прежде чем в услужение податься?
Трофим еще больше обозлился:
— А ты вообще кто тут такой? Нашелся, понимаешь...
— Я, — говорю, — если уж на то пошло, старший сержант и нашивки соответствующие имею. А ты, Трофим, рядовой красноармеец, и то по тебе этого никак не видно. Вот, — говорю, — и встань-ка, когда к тебе старший по званию обращается.
Трофим аж прямо затрясся.
— Молод ты еще, — отвечает, — меня судить. Я в дружине барона состою. Мне даже генерал — не указ.
Тут уж я миску в сторону отставил.
— Во-первых, — говорю, — я тебе не трибунал — приговор выносить. А что касается возраста... Ты здесь с 41-го, а сейчас 44-й. Вот и посчитай, восемнадцать моих довоенных, да три года войны за десять. И за ранения добавь, и каждую ходку к немцам в тыл тоже учесть не забудь. Это первое.
А второе... Ты, Трофим, что, указ о своей демобилизации видел? Лично наркомом обороны подписанный? Я тебя не в дезертирстве обвиняю, но, раз ты сам себя дезертиром не числишь, значит, продолжаешь оставаться бойцом Красной армии. И по стойке «смирно» ты передо мной станешь!
Говорю, а сам думаю — а если не встанет? Не драку же с ним тут устраивать? Да и командовал-то я такими бородами один раз всего, когда из окружения выходили и я вместо убитого лейтенанта на взвод стал. Эх, думаю, капитана бы сюда, ему-то тоже всего двадцать шестой пошел, а как скажет что-нибудь тихим своим голосом — рысью мчишься.
Встал Трофим. Руки дрожат, с бороды баланда на стол капает. Арчет с Карой на нас обоих смотрят — и ни черта понять не могут.
— В самом деле, — Арчет говорит, — чего это на вас нашло? Из-за чего спор?
— Не понимаешь — не лезь! — отвечаю. И Трофиму: — Вста
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
