Приятного прочтения
Сестрица Аленушка
еще засомневался сперва – один из саперов очень похож был на того, кто денежный перевод приносил. Но вижу, с ними собака рядом. Они ей все:
– Жучка, Жучка, ищи.
В общем, разыграли целый подъезд. И у меня после этого нервы сдали. Дергаться стал во сне. Ну что, совсем уже верить некому!
Нашел по объявлению целителя. Говорю:
– Диплом покажи.
Он сразу три диплома вытащил. В одном написано, что его слюна вызывает у всех аппетит, в другом, что его перхоть убивает грибок, а его грибок убивает все остальное, в третьем – что у него моча с витаминами A, B и C.
Я еще засомневался сперва. А он уже все свое целебное в одной баночке смешал, говорит:
– Три раза в день.
– Сколько дней?
Он говорит:
– Сколько протянете.
Я два дня протянул. Во время агонии приходят двое:
– Зачем вам помирать… одному в двухкомнатной? Давайте обменяемся. Мы доплатим, как раз вам на гроб и хватит.
Я говорю:
– Жулики вы все, я вас теперь насквозь вижу. Ничего я не подпишу без нотариуса.
Тут входит еще один человек, говорит:
– Ой! Извините, у вас дверь была открыта, а я квартиры перепутал, ваша восьмая, а мне нужна четыреста сорок четвертая. А вообще я – нотариус. Если что, могу заверить любой документ.
И заверил. Я пошел по новому адресу: Красная площадь… квартира один.
Что еще рассказывать?.. Вчера приятель мой, доктор наук, профессор… тоже бомж, говорит:
– Бежим, облава!
Разыграть хотел!.. Конечно, я остался на месте.
В предвариловке сижу вместе с вьетнамцами. Они то ли скупили все, что нам самим позарез, то ли еще что. Короче, выдворяют их восвояси в двадцать четыре часа.
Ято рыжий сам, два метра ростом, глаза голубые, каждый с блюдце. Меня с вьетнамцем даже в спешке не спутаешь. Правда, сержант с утра смотрел, смотрел на меня, потом говорит:
– Доигрался, косоглазый!
И както я засомневался: русский ли я, в России ли живу… вообще – живу или все это мне снится. Но сегодня же первое апреля, посмотрим, что завтра будет.
Трудное время
Время трудное сейчас – не дай бог!
А вспомнишь какойнибудь там… девяностый год!.. Нет, не девяностый. В девяностом на прилавках – шаром покати… Трудное было время.
А вспомнить вот восьмидесятые годы! Чернобыль!.. Семидесятые! Семидесятые годы. Весело както было. Все, как один!.. одно и то же… как попки. Что вождь говорил, то и остальные. Что вождь говорил, нельзя было понять. Он и сам не понимал. Как растения жили: прорасти, опылиться, и все.
Нет! А вот пятидесятые годы. Войну выиграли. Какую войну! – Погибло двадцать семь миллионов. В каждой семье убитый… Вот действительно трудное было время.
Так и хорошие были годы, что зря говорить. Вспомнишь там… сорок первый год. Ну, не сорок первый, конечно. Сорок второ
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
|
