Приятного прочтения
Пора жениться
сложенной казахской лошадки. Ехал он шагом, пожалуй, даже торжественно. Хотя, конечно, с таким-то пузом волей-неволей будешь откидываться в седле и держаться с величием хана.
Дедушка Керберды Мамаевич подъехал к писанице, молча бросил Наташе повод, подошел к камню, присел. С минуту старик доставал папиросы, закуривал, а девушки стояли, переминаясь с ноги на ногу. Величавые, спокойные движения Керберды показывали яснее слов - этот человек никогда в жизни не торопился и не умел этого делать.
- Наукой занимаетесь?
Керберды обращался почему-то именно к Лене, а Наташа только переводила.
- Занимаемся, дедушка, занимаемся...
Тон у Керберды был такой, словно Лене был не двадцать один год, а лет самое большее тринадцать. А она сама не понимала, почему ведет себя, как подросток, а не знающий себе цену солидный специалист.
- Хорошее дело, хорошее... А тебе сильно дождик нужен, девочка?
- Не-а...
- Ну вот, и мне совсем не надо дождик... А как не делать дождик, знаешь?
- Не-ет...
- Тогда уважать надо... Понимаешь?
- Как... уважать?
- Ну вот так...
Дед с кряхтением поднялся, шагнул к лошади, потащил из-под седла какую-то пеструю тряпочку. Подозвал жестом Лену и на ее глазах развернул тряпку, достал из нее... кусок сала. Сразу видно, что старого сала, прогорклого, и по степи распространился не самый дивный аромат.
- Вот смотри, как надо... А то у меня внучка ученая, она не умеет...
Переводя эти слова, Наташа потупилась, а Лена посмотрела на нее с невольным сочувствием. Странно было видеть в действии самый настоящий кочевой феодализм, тот самый, о котором рассказывали в институте на лекциях, с пережитками родоплеменного строя. На глазах у Лены глава феодально-родового клана не очень щадил личное достоинство младшей
соплеменницы. И даже не очень заспоришь с ним... и через переводчицу не очень заспоришь, и вообще...
А глава клана, к изумлению Лены, стал что-то бормотать по-казахски и при этом тер салом по лицам изображенных человечков, по мордам быков и баранов, по непонятным изображениям. У Лены обмякли ноги, когда она поняла, что же делает Керберды Мамаевич.
- Теперь ты сама.
Лена взяла желтое вонючее сало из темно-коричневых пальцев деда, больше всего похожих на сардельки, ткнула в еще не протертые изображения. Керберды что-то бормотал.
- Дед говорит, ты плохо трешь... Ты трешь, будто палкой в муравейник тыкаешь. А нужно им давать еду, говорить с ними хорошо.
- А что он говорит? Я ведь не понимаю...
- Неважно что говорить, он так говорит. Главное, чтобы чувствовать и чтобы кормить...
Ни жива ни мертва, обалдевая от изумления, Лена долго терла изображения, старалась вызвать в душе побольше интереса, уважения. Керберды шел за ней, у последнего рисунка отнял сало, аккуратно завернул обратно в тряпочку.
- Ну, поняла?
- Поняла, дедушка...
- Ты занимайся наукой, занимайся. Это дело хорошее, это правильные люди теб
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
