Приятного прочтения
Остров Забвения
ая страшная картина, — сказал он, показывая на репродукцию Сараямы.
На картине голый ребенок сидел, раскинув пухлые ножки, на каменистой земле. У ног его умиротворенно примостилась огромная железная собака. Стальные бока чудища бросали по сторонам блики, ребенок улыбался, а на заднем плане, из?за горизонта, всходила мертвая планета.
— Почему страшная, — невнятно спросил Волохов с набитым ртом, — просто прикольная.
— Одиночество, — пояснил Иван, — ему даже поиграть не с кем. Только с железной собакой.
— Но он же доволен.
— Он просто не знает другой жизни.
Волохов помолчал, проглотил хлеб.
— А тебе было с кем играть?
— Нет.
Волохов услышал, как заскворчало масло, и вернулся в кухню.
Отбив ножом два куска свинины, он бросил ее на сковороду.
— А что ты скажешь насчет вот этой картины, — спросил он, вернувшись к Ивану и указывая на репродукцию «Поцелуй вампира».
На полотне в страстных объятиях зеленого крылатого чудовища со змеиным телом застыла обнаженная женщина. Из?под когтей, впившихся в ягодицы, сочилась кровь.
— Это — гибель, — сказал Иван, качая головой. — Она губит себя, но ничего не может поделать. Плоть правит ее сознанием, а разум спит или умер.
— А то, что она голая, тебя не смущает?
— Нагота здесь вторична. Гораздо печальнее, что она вручает ему не только тело свое, но и душу.
Волохов крякнул. Мальчишка, однако, был не так прост.
Мясо покрылось аппетитной корочкой. Волохов поперчил, посолил и перевернул его. Попробовал ножом булькающую в кастрюле картошку. Почти готово.
— Ну, Иван, мой руки и прошу к столу, — крикнул он.
Крупно нарезав самый красивый помидор, он разложил мясо и картофель по тарелкам и посыпал нарезанной зеленью. Вывалив квашеную капусту в керамическую миску, покропил ее подсолнечным маслом и, нарезав хлеб, уселся за стол. Иван встал на пороге, смущенно улыбаясь.
— Давай, давай, не стесняйся, — Волохов набил рот мясом, картошкой, добавил капусты и, энергично пережевывая, указал на табурет напротив себя.
— Павел …, простите, не знаю вашего отчества…
— Ничего, ничего, сойдет и Павел.
— Я не могу это есть.
— Это почему?
— Так ведь пост, — удивленно всплеснул руками Иван, — Апостольский пост нынче.
Волохов перестал чавкать и медленно оторвал взгляд от тарелки.
— Что ж ты не сказал? Я бы рыбу пожарил.
— И рыбу сегодня не могу — среда.
— Ваня, ты худой, как велосипед. Хоть чего?то можешь съесть?
— Могу есть хлеб, могу капусту, овощи, фрукты, орехи. Могу воду пить.
— Эх, — горько вздохнул Волохов, — а может, давай, а? Хоть немного?
— Не могу, — виновато пожал плечами Иван.
Волохов отложил вилку и тяжело вздохнул. Потом помыл яблоки, клубнику и поставил перед Иваном.
— На, страстотерпец, насыщайся.
Аппетит пропал. Поковырявшись в тарелке, Волохов отодвинул ее. Иван ел капусту с черным хлебом. На десерт были фрукты. Клубника показалась Волохову пресной и водян
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
