Приятного прочтения
Тени подземелья
рошу еженедельно мне лично, — не слушая легкомысленный треп, сухо сказал полковник, — как меня вызвать знаешь. Ну, что, с богом?
— Да поможет Перун в деле праведном.
— Тьфу, — сплюнул полковник и перекрестился, — блаженный и есть.
Не обратив внимания на указатели в метро, Волохов вышел на улицу. Церковь стояла как раз напротив, через Ленинградский проспект, и он невольно залюбовался светлым зданием с золотым куполом.
— Что нам Пизантская башня, у нас свои падающие колокольни, — пробормотал он. — Вот чем вы народ взяли. Красотой.
Солнце пекло немилосердно. Волохов снял куртку и, перекинув ее через руку, спустился в подземный переход. Здесь было прохладно, на лестнице тетки торговали редиской, лимонами и курагой. Из выхода метро веял ветерок, насыщенный запахом обжитых подземелий. От киоска, торгующего музыкальными дисками и кассетами, ему задушевным голосом поведали, «как упоительны в России вечера». Особенно под хруст французской булки. Исключительно упоительны, согласился Волохов.
В саму церковь он, конечно, не пошел. Еще чего не хватало. Некоторое время понаблюдав за нищенками, сидевшими на земле вдоль забора вперемежку с бомжами, Волохов приметил самую бойкую и, подойдя, сунул ей в руку десятку. Бабка шустро спрятала деньги в рукав и, ткнувшись лбом в асфальт, стала желать благодетелю всяческих благ, долгих лет и тому подобный стандартный набор земных радостей.
— Спасибо, мать, — слегка заплетающимся языком проговорил Волохов, — спасибо, и тебе того же.
Достав из кармана еще десять рублей и помахивая бумажкой, он стал просить бабку помолиться за него, несчастного. Поскольку сам настолько погряз в грехе и разврате, что даже лоб перекрестить боится, не то что храм божий осквернить своим присутствием. Краем глаза он заметил, как остальные нищенки стали подбираться поближе.
— Уж я думал священником стать, вот те крест, думал, — Павел сделал вид, что собирается перекреститься, — а чего? Жизнь у них спокойная, тихая, мирная…
Тут бабки так заголосили, что народ стал оглядываться.
— Тихая, мирная, говоришь, — ядовито спросила самая бойкая старушка, — вот третьего дня только отца Василия убили. Вот третьего дня, не соврать!
— Да ладно, — отмахнулся Волохов, — небось сам помер. Старенький, поди, был.
— Как же, сам! Убили, а ничего не взяли! Только ризу старую. Вот и понимай, как хочешь! Пошел, понимаешь, покойника отпевать, а теперь самого хоронят. И не старый был — в самом соку мужчина, прости, Господи, — бабка перекрестилась, обернувшись к церкви. — А потом приходил тут один, в черных очках и одет прилично. Все выспрашивал: где, мол, отца Василия найти?
— Ну, это из милиции, наверное.
— Нет, — не согласилась бабка, — это до того еще, как убиенного нашли, стало быть.
— Да?а, — протянул Волохов, — и что, не поймали никого? Небось, ночью убили?то?
— Ну, как ночью. Под вечер. А суббота была, народу мало. Нашли его не сразу — его в кусты оттащили. Круг трамвайный возле «См
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
