Приятного прочтения
Брэнт Йенсен
дальше было, я плохо помню. Как сквозь голубой туман.
Помню, как стоял над холмиком — одним на всех! — «ППШ» в небо направлен, а я на спуск давлю и никак не могу понять, почему тихо-то так. Потом только увидел гильзы в траве и понял, что давно уже весь диск высадил. Дошло...
Странно даже — не первый же год воюю, и друзей терять не раз приходилось. Но вот так, чтобы не просто за сердце брало, а еще и сжимало со всей силы, — не было. Не все, значит, зачерствело и коркой запекшейся покрылось.
И то — другое. Тоже, понятно, стоял и клял, что не успел, не прикрыл — но только не был я за них в ответе, как за этих ребят... перед собой в ответе.
Эй, товарищ капитан, товарищ капитан. Многому вы меня научили, много раз из-под смерти вытаскивали, а вот про это слова не сказали. Боялись, что мы вас жалеть начнем? Или просто берегли?
Еще помню, как идем мы трое по замковому двору, увешанные оружием, как новогодние елки, и толпа молча перед нами расступается, а на крыльце, как в считалке — царь-царевич, король-королевич, в смысле, принцесса, товарищ комбриг, еще кто-то в пух и прах разнаряженный. Мы подходим к ним, и Кара достает из вещмешка Корону и протягивает ее принцессе, а я становлюсь перед Клименко и четко, руку к виску, докладываю о выполнении боевого задания, в ходе которого... уничтожено противника... захвачено трофеев... собственные потери... собственные потери... ну да, это я два раза повторял — с первого не получилось.
А потом я так же четко поворачиваюсь и иду прочь оттуда, и толпа снова расступается передо мной, и краем уха я слышу, как что-то вполголоса говорит принцесса и также тихо ей отвечает комбриг. Следующее — я лежу на кровати, как есть — в сапогах, грязной гимнастерке, раскинув руки и уставясь невидящими глазами в полог из белого аксамита — ткань, чрезвычайно ценимая особами королевской крови за ее способность сочетаться с бриллиантами, — и со стороны, должно быть, выгляжу точь-в-точь как убитый наповал. В каком-то смысле так оно и есть. Часть меня там убили. Вместе с ними.
Я лежал так, пока не услышал стук в дверь. Медленно — очень медленно — сел на кровати, отер виски, сполз на пол, подошел к двери, отодвинул засов, открыл — и замер на пороге. Потому что за дверью была она. Карален Лико, Кара, рыжая... Лаура.
— Можно, я войду?
Я молча шагнул влево.
На ней было что-то очень белое и прозрачное, почти ничего не скрывавшее, даже в тусклом свете коридорной лампады. А когда я закрыл дверь, она и вовсе стала похожа на привидение. Стройное такое привидение.
— Я пришла... пришла к тебе... — голос у нее дрожал и срывался. — Поговорить.
— Давай... поговорим.
— Там... когда ты сказал мне, чтобы я уходила, а сам остался... я сказала, что люблю тебя... так вот, это правда, слышишь! И сказала я это вовсе не потому, что ты мог погибнуть... но и поэтому тоже, я хотела, чтобы ты знал! А ты мне ничего не сказал, н
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
