|
Приятного прочтения
Ответное чувство
(или хотя бы ее часть) в животное - в медведя, волка - может стать основой для множества народных легенд... В том числе и о мальчике-медведе, способном жить в двух мирах одновременно, о чем и писал П. Мериме в своем "Локисе" [9].
Вот у этих старушек и пытался учиться рьяный революционер, сподвижник Ленина Феликс Дзержинский. Опять же - всевозможные поиски мистических сущностей были очень в духе большевиков. Мистиками они были не меньшими, чем нацисты,- и Шамбалу искали, и махаришами увлекались... Но все же вот в такой степени заигрывались далеко не все и в ученики деревенским ведуньям все-таки не лезли.
Я, конечно, не знаю, чему научился Феликс Дзержинский у литовских колдуний, но согласитесь - это персонаж, просто в исключительной степени подходящий для того, чтобы именно с его памятником происходили удивительные вещи.
А в заключение я передам рассказ одного шведского ученого. Познакомились мы с ним в Новгороде на одной конференции, а потом активно участвовали в банкете, в ресторане "Детинец". Называть я его не буду... Пусть он будет в том рассказе просто Бьерн. Общались мы с ним на двух языках: шведском и русском, но по-шведски только ругался Бьерн да оба мы кричали "Скооль!", поднимая очередную стопку.
Где-то около полуночи мы с Бьерном вышли во двор новгородского кремля - ресторан "Детинец" находится аккурат в толще крепостных стен, и оказались около монумента тысячелетия Руси. Поставили его в 1862 году, к тысяче лет со дня вокняжения Олега и Игоря в Киеве, объединения Киевской и Новгородской Руси в единое государство. По всему монументу сплошь изображены деятели русской истории, включая литовских князей, великих ученых и сановников Екатерины. Луна то выкатывалась из-за туч, то опять в них ныряла, и все эти фигурки словно бежали куда-то.
- Не боишься? - вдруг спросил меня Бьерн.
Я залился веселым смехом - как здорово он пошутил, этот умный швед! Происхождение моего веселья было только отчасти алкогольное; мне казалось, что и со страхом перед темнотой, и со способностью наделять жизнью чугунные изваяния мы с Бьерном покончили лет 35 или 40 назад...
И тогда он рассказал мне такую историю...
Было это в конце ноября 1974 года, когда Бьерн был совсем мальчишкой и только осваивал трубку. Жил и учился он в Стокгольме и, как я понял, не был таким уж прилежным студентом. В частности, и в этот день Бьерн пил пиво вместо того, чтобы заниматься чем-то более разумным. Пуржило, короткий серенький день двигался к закату, редкие машины вовсю двигали дворниками и зажгли фары. Парню хотелось гулять, он вышел к Балтике, за порт, присел на камнях, уходящих в море длинной косой.
Отхлебывая пиво, Бьерн раскурил трубку. Вскоре послышались тяжелые шаги, и кто-то опустился на соседний камень. Не поворачиваясь, Бьерн сунул подошедшему бутылку; тот сделал добрый глоток, простонародно крякнул и вернул бутылку. Бьерн обтер чубук трубки, тоже протянул ее назад. Сосед по камням затянулся, так же молча вернул трубку. То
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
© 2007 talkliterature.info. All Rights Reserved
|
|
